Главная / Публикации / И.Л. Галинская. «Льюис Кэрролл и загадки его текстов»

Глава II. В чем смысл «Снарка»?

Помимо славы мастера пародии, Кэрролл стяжал славу мастера «бессмыслицы», «нонсенса». Причем слава Кэрролла как автора стихотворных нонсенсов1 столь прочно установилась к настоящему времени, полагает американский философ Питер Хит, что, возможно, уже слишком поздно убеждать кого бы то ни было в том, что кроме нескольких отдельных случаев, каковым является, по мнению П. Хита, стихотворение «Джаббервокки», писатель к нонсенсу, строго говоря, никакого отношения не имеет.2

К балладе «Джаббервокки» как к нонсенсу подходят едва ли не все комментаторы творчества Кэрролла, ставя ее в один ряд со знаменитой его поэмой «Охота на Снарка», которая была написана в 1874—1875 гг. Кэрролл хотел выпустить поэму к 1 апреля 1876 г., Т. е. «к самому подходящему дню для ее появления», но она вышла в свет несколькими днями ранее этой даты.3

«Охота на Снарка» вызвала массу недоуменных вопросов у читателей. Спустя двадцать лет после ее опубликования Кэрролл писал: «В чем смысл "Снарка"? Боюсь, мне нужен был не смысл, а бессмыслица! Однако, как вы знаете, слова означают больше, нежели мы полагаем, пользуясь ими, и поэтому книга должна означать нечто большее, чем рассчитывал сказать автор. Поэтому, какой бы смысл ни находили в книге, я его приветствую, в этом ее назначение».4

Поэма «Охота на Снарка» непосредственно связана с балладой «Джаббервокки» (хотя ее персонаж Джаббервокк в поэме не упоминается), поскольку сам Кэрролл указал, что место действия поэмы и место действия баллады совпадают. Это «остров, который часто посещали Джубджуб и Бандерснэтч, — несомненно тот самый, где был убит Джаббервокк», — читаем в письме Кэрролла от 7 ноября 1875 г. к матери Гертруды Чатауэй, девочки, которой эта поэма посвящена.5

Должно быть, ни одну поэму не анализировали столь часто и разнообразно, как «Охоту на Снарка»,6 но ее достоинства столь велики, замечает Дж. Падни, «что никакой анализ не в силах ей повредить — она не утрачивает ни увлекательности, ни очарования цельности и толкует решительно обо всем на свете».7 Как и история создания «Алисы в Стране Чудес», история создания «Охоты на Снарка» также хорошо известна. Если сказку о приключениях Алисы под землей Кэрролл рассказал 4 июня 1862 г. во время лодочной прогулки, то замысел «Охоты на Снарка» датируется 18 июля 1874 г. Кэрролл сообщает: «Как-то летним солнечным днем я бродил в одиночестве по холмам, и вдруг мне в голову залетела одна-единственная строка: "Потому что Буджумом был Снарк". Я не понимал ее смысла — да и теперь не понимаю, — но я записал ее. А спустя некоторое время возникла строфа, в которой та строчка оказалась последней. И постепенно, в самые неожиданные моменты, в течение года или двух, по отдельным строчкам сложилась вся поэма, в которой та строфа стала последней».8

Полное название (в моем переводе. — И.Г.) поэмы — «Охота на Снарка: Агония в восьми пароксизмах».9 В ней рассказывается о том, как на берег острова высаживается экипаж корабля во главе со своим предводителем Беллменом, чтобы завершить длительный поиск чего-то замечательного, что зовется Снарком. И хотя Беллмену и его спутникам известны пять «примет» Снарка, в ходе охоты на него они узнают из рассказа Бейкера, что Снарк неотличим от чего-то ужасного, что зовется Буджумом, и что встреча с ним грозит встретившему исчезновением:

«Но я знаю, что если я вдруг набреду
Вместо Снарка на Буджума — худо!
Я без слуху и духу тогда пропаду
И в природе встречаться не буду»

(перевод Г. Кружкова). Поиск кончается трагически, Бейкер исчезает, потому что Буджумом был Снарк.10

«Когда ты прочтешь "Снарка", — писал Кэрролл одной из своих приятельниц-девочек, — то, надеюсь, напишешь мне, как он тебе понравился и все ли было понятно. Некоторые дети в нем так и не разобрались. Ты, конечно, знаешь, кто такой Снарк? Если знаешь, то скажи мне, потому что я не имею о нем никакого представления».11

В настоящее время «Охота на Снарка» давно перестала быть детским чтением. Об этом свидетельствуют, в частности, иллюстрации, «украшающие» русский перевод поэмы. Художник Леонид Тишков изобразил «стаю» обнаженных окарикатуренных мужчин, бродящих с бобром по гористой местности. Изображены и Буджумы: нечто вроде зубастых дельфинов с человеческими зубами и с языком типа говяжьего.12 Здесь, видимо, следует сказать, что в качестве иллюстратора «Охоты на Снарка» Кэрролл пригласил известного в то время живописца, скульптора и автора церковных витражей Генри Холидея, с которым он познакомился, когда тот расписывал церковный фриз в Оксфорде. Писатель полагал, что красота и изящество рисунков Холидея вполне смогут соперничать с красотой и изяществом иллюстраций Джона Тенниела к двум «Алисам».

Иллюстрации Холидея, действительно, оказались превосходными, и Кэрролл был ими вполне удовлетворен. Однако, когда Холидей решил нарисовать Буджума, Кэрролл воспротивился и категорически отверг эту идею, ибо, как он объяснил художнику, Буджум невообразим, а следовательно, таковым он и должен остаться. Впрочем, художник сохранил свой рисунок, и теперь его часто воспроизводят в «кэрроллиане».13

Для современников Кэрролла юмор «Охоты на Снарка» зловещего оттенка не имел. Это уже после второй мировой войны появилась теория, будто Снарк — это атомная энергия, а Буджум — атомная бомба. 12 января 1897 г., за год до смерти, Кэрролл писал одной из своих юных корреспонденток Мэри Барбер (1877—1962): «В ответ на Ваш вопрос, что я имел в виду под Снарком, можете рассказать своей подруге, что я имел в виду только то, что Снарк это и есть Буджум... Я хорошо помню, что когда я писал поэму, никакого другого значения у меня и в мыслях не было, но с тех пор люди все время пытаются найти в Снарке значение. Мне лично больше всего нравится, когда Снарка считают аллегорией Погони за Счастьем (я думаю, что отчасти это была и моя трактовка)».14

Данная трактовка «Охоты на Снарка», муссировавшаяся в статьях о творчестве Кэрролла, которые печатались в конце прошлого и начале нынешнего века, не прошла, видимо, мимо внимания символиста Мориса Метерлинка, когда в 1908 г. он сочинял свою «Синюю птицу». Американский кэрролловед Эдвард Гилиано заметил в начале 80-х годов, что третий (после двух «Алис») литературный шедевр Льюиса Кэрролла «Охота на Снарка» более ста лет прозябал в тени двух «Алис», ибо современники писателя считали поэму «бредовым и безвредным полетом фантазии».15 Нынче уже не то: во второй половине XX в. подтекст поэмы по воле критиков засверкал новыми, довольно разнообразными гранями. В 60-е годы вышли две фундаментальные работы об этой поэме: «Аннотированный Снарк» М. Гарднера и монография Джеймса П. Вуда «Снарк был Буджумом: Жизнь Льюиса Кэрролла».16

Одни комментаторы поэмы считают, что ее замысел возник у писателя в связи со смертью его двадцатидвухлетнего племянника и крестника Чарлза Уилкокса. Другие находят в поэме не просто «страх смерти», а скорее «страх пустоты» (nothingness) и «страх несуществования» (nonexistence). М. Гарднер в «Аннотированном Снарке» отмечает, что поэма эта о бытии и небытии, т. е сюрреалистическая поэма об экзистенциальной агонии. По словам Пауля Тиллиха, Снарк — это конечная забота каждого человека о наивысшем добре, а Буджум — больше, чем смерть, это конец всякого поиска, это абсолютное угасание, экзистенциальный ужас.

Существует точка зрения, согласно которой произведения Кэрролла две «Алисы», «Охота на Снарка», два романа о Сильви и Бруно создавались как «хобби», как уход от реальной действительности. Так, Э. Гиллиано пишет, что уходил от действительности Чарлз Лютвидж Доджсон — с 19 лет студент колледжа Крайст-Черч, с 23 лет — преподаватель математики старейшего в мире Оксфордского университета, с 29 лет — священнослужитель, давший обет безбрачия, и при всем этом с 36 лет — человек, обремененный огромный семьей. Ведь после смерти отца на его попечении остались семь сестер и три брата, несколько племянников и племянниц, и всем он до своего последнего часа помогал материально.

Конечно, Кэрролл всегда принадлежал к классу обеспеченных людей, но и в его жизни были заботы и печали, от которых он уходил под защиту творчества. Вот почему, считает Э. Гиллиано, «Охоту на Снарка» можно рассматривать как «свидетельство отчаяния перед лицом жизни».17

Тот факт, что имена всех персонажей поэмы (кроме Снарка) начинаются с буквы «Б» и часть из них имеет значение как нарицательные существительные (Беллмен, Бейкер, Батчер, Бутс, Брокер, Бивер, Барристер, Бэнкер,18 Бандерснэтч, Буджум), принято рассматривать в кэрролловедении как великую цепь бытия (Being). «Высшая награда — Снарк, и абсолютная катастрофа — Буджум, — пишет американский исследователь Р.М. Адамс, — различимы, согласно Кэрроллу, только вербально».19 Выдающийся «снаркист» М. Гарднер определяет, что такое Буджум, следующим образом:

«Буджум больше, чем смерть... Это пустота, большая черная дыра, из коей мы чудесным образом вышли и которой в конце концов будем поглощены»20

Итак, нонсенс ли поэма «Охота на Снарка»?

В отличие от современника Кэрролла английского поэта Эдварда Лира (1812—1888), автора анонимно выпущенной в 1846 г. «Книги нонсенса», а также «Песен нонсенса» (1871) и «Смешной лирики» (1877), который, действительно, с полным правом зовется королем нонсенса, книги Кэрролла «вовсе не являются нонсенсами, а из всех, кто их читает, дети, в особенности, имеют наименьший шанс понять, о чем написаны эти книги».21 Когда же самому Кэрроллу досаждали просьбами все же разъяснить смысл «Охоты на Снарка», он отвечал на вопрос, отчего Вы не объясните «Снарка»: «Оттого что не могу. Как можно объяснить то, чего не понимаешь сам?».22

Заключим главу категорическим утверждением одного из наиболее влиятельных современных американских критиков: «Кэрролл вовсе не автор нонсенсов, — сказал Хэролд Блум. — Загадка — это не нонсенс».23

Примечания

1. В словаре Д.Н. Ушакова сказано, что слово «нонсенс» несклоняемое, однако русский язык развивается, и в новейших словарях мы уже видим: «нонсенс, — а», что дает нам право употреблять его, как и в английском языке, во множественном числе.

2. Heath P. Op. cit. — P. 47.

3. Падни Дж. Указ. соч. — С. 101.

4. Цит. по: Падни Дж. Указ. соч. — С. 28.

5. Carroll L. The selected letters... — P. 65.

6. См., например: Пролог переводчика // Кэрролл Л. Охота на Снарка: Агония в восьми воплях / Пер. с англ. Кружкова Г. — Смоленск. 1991. — С. 7—9.

7. Падни Дж. Указ. соч. — С. 96.

8. Цит. по: Падни Дж. Указ. соч. — С. 96.

9. Carroll L. The hunting of the Snark: An agony in eight fits. — N.Y., 1937. — 53 p.

10. Кэрролл Л. Охота на Снарка... — С. 41, 87. В переводе Г. Кружкова последняя строфа поэмы звучит так:

«Недопев до конца лебединый финал,
Недовыпекши миру подарка,
Он без слуху и духу внезапно пропал —
Видно, Буджум ошибистей Снарка».

Словом, в переводе исчезла ключевая строка, с которой у Кэрролла начиналась работа над поэмой: «For the Snark was a Boojum, you see».

11. Цит. по Падни Дж. Указ. соч. — С. 102.

12. Кэрролл Л. Охота на Снарка... — С. 16, 17.18.19, 64.68, 77.

13. Русский читатель может познакомиться с ним на с. 99 книги Дж. Падни.

14. Carroll L. The selected letters... — P. 276.

15. Guiliano E. Lewis Carroll, laughter and despair, and «The hunting of the Snark» // Lewis Carroll. — P. 104

16. Carroll L. The annotated Snark / Ed. by Gardner M. — N.Y., 1962. — 111 p.; Wood J. The Snark was a Boojum: A life of Lewis Carroll. — N. Y., 1966 — 184 p.

17. Guiliano E. Op. cit. — P. 110.

18. Председатель, булочник, мясник, коридорный, брокер, бобр, адвокат, банкир.

19. Adams R.M. Ironic voyage // Lewis Carroll. — P. 14.

20. Цит. по: Ibid.

21. Heath P. Op. cit. — P. 45.

22. Цит. по: Падни Дж. Указ. соч. — С. 28.

23. Bloom H. Op. cit. — P. 4.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница


 
 
Главная О проекте Ресурсы Контакты Карта сайта

© 2012—2024 Льюис Кэрролл.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.